Вдоль всего пространства анфилады, в невесомости, медленно и хаотично плыли круглые стеклянные шары, состоящие из сферы и лёгкого свечения. Они создавали иллюзию космических путешественников. В них были изображения моментов повседневной жизни Барфии, последние новости и события царства. Каждый шар мог приближаться к волшебнику, приостанавливаться, реагируя на движение, и проплывать дальше. Если Дарнел видел что-то срочное или необычное, он брал шар в руки и изучал происшествие. Гомункулы Эйс и Урс подлетали к сферам, катались на них верхом и, смеясь спрашивали: – Вот этот? Вот эта новенькая новость? А вот это кто там? Оба гомункула сели на один шар и подлетели к Дарнелу. – Смотри, Дарнел, это же Велеслава! Своими пальчиками они коснулись шара, он растворился, и картинка развернулась. Велеслава стояла рядом с высоким худощавым мужчиной и рассказывала ему, что чувствует, что за ней следят, и что не мешало бы выяснить, кто и зачем. – Так-так-так, опять что-то затевают… – взволновались гомункулы.

Посох сам, как магнит, притянулся и соединился с рукой Родиса. Вокруг всё потемнело, тело начало сотрясаться от натиска сил посоха, пронизывающих Родиса. Глаза закатились, из камня показался золотисто-жёлтый дымок, который быстро расползался в туман с каким-то горьковатым запахом. Посох дёргался, пытаясь вырваться из рук, Родиса кидало из стороны в сторону, но он крепко вцепился двумя руками, всеми силами удерживая равновесие. Колдовской, теперь уже громкий шёпот сливался со звуком заклинаний, которые бормотал Родис. Они поднимались вверх, устрашающе увеличивая вибрации, и совсем превратились в крик. В один миг наступила тишина. Туман рассеивался и тонкой струйкой уходил в янтарный камень. Посох с глухим стуком ударился об пол, перевернулся в воздухе и сам вернулся в руки Родиса...

Злобно жужжа, пролетев мимо лица Родиса, монстр моментально вцепился своим жалом в шею гомункула, выпуская яд с едкой кислотой. Покачнувшись, Урс сложил крылышки. Родис успел подхватить падающего гомункула. Лицо посинело, он задыхался и хрипел, коленки были согнуты, а руки висели как плети. Он не мог двигаться. Аристолохия, превратившись в пчелу, взлетела, кружась, отвлекая внимание агрессора на себя. Обладающему зачатками разума монстру ничто не могло помешать отыскать дозу пахучих веществ самки, он помчался за пчёлкой. Эйс, разозлившись, совершил вираж, поднял свой зловещий свист, волосы встали дыбом, щёки надулись. Он направил поток искр со своих пальцев в сторону монстра. Как копьё, он метнул заклинание “COECITAS DE SINGULIS” (“Ослепление монстра”).

У первого был бурый, переходящий в бордовый цвет кожи. Большие, слегка раскосые бирюзовые глаза, похожие на кошачьи, и аккуратненький носик. Ряд мелких белых зубов оставлял впечатление постоянной улыбки. Множество косичек-дредов, зачёсанных назад, спускались по спине, давая понять, что это дама. Второй был зелёный, с переходом в фиолетово-синеватый и светлыми пятнами. На голове была корона или гребень из трёх причудливых образований в виде стебельков. На конце каждого стебелька располагалось по глазу...

Кабинет производил особое впечатление, как, впрочем, и всё увиденное в Барфии. Попадая туда, будто оказываешься в поразительном мире живых предметов. Это был многофунциональный единый комплекс, существующий по какому-то только ему одному ведомому закону. Прекрасно вписываясь во всё технологичное и новое, стену украшали посохи. От них веяло духом старины, легендарной истории. Дарнел сидел за столом и запечатывал письмо сургучом красного цвета с вензелем ордена магистра. Рядом стояли чернильницы с зелёными и чёрными чернилами. Он взял перо, обмакнул в чернильницу с зелёным цветом, что-то написал на конверте и отдал его Земиру. Это было так странно: старинное перо в кабинете будущего. – Совет примет решение, и мы начнём действовать! – решительно сказал Дарнел. – Ты очень вовремя, Родис, мы уже закончили...